я

Сигнал "Сопка-один"

Посвящается очередной годовщине начала советско-японской войны

В четыре часа дня 8 августа 1945 года из ворот японского посольства в Москве выехал длинный черный лимузин c флажком на капоте. Посол Наотакэ Сато отправился в Народный комиссариат иностранных дел на встречу с наркомом В.М. Молотовым. Приглашение на эту встречу с указанием времени и даты он получил еще 5 августа.
Посол прибыл немного раньше назначенного срока и ему пришлось ждать в приемной.
Японский дипломат нервничал, гадая о теме предстоящей беседы. С одной стороны логика событий подсказывала, что война между СССР и Японией неизбежна, и это навевало тревожные мысли. С другой же, у Сато еще оставалась надежда, что Кремль все-таки решил принять японское предложение о посредничестве на переговорах между Японией и англо-американской коалицией в обмен на возврат Карафуто и целый ряд торговых преференций. Но в кабинете наркома эта надежда рухнула. Сухо поздоровавшись, Молотов без лишних слов вручил послу папку с документом, озаглавленным "Заявление Советского правительства". Документ гласил:

После разгрома и капитуляции Германии Япония оказалась единственной великой державой, которая все еще стоит за продолжение войны. Требование трех держав - Соединенных Штатов Америки, Великобритании и Китая - от 26 июля сего года о безоговорочной капитуляции японских вооруженных сил было отклонено Японией. Тем самым, предложение японского правительства Советскому Союзу о посредничестве в войне на Дальнем Востоке теряет всякую почву.
Учитывая отказ Японии капитулировать, союзники обратились к Советскому правительству с предложением включиться в войну против японской агрессии и тем самым сократить сроки окончания войны, сократить количество жертв и содействовать скорейшему восстановлению всеобщего мира. Верное своему союзническому долгу, Советское правительство приняло предложение союзников и присоединилось к Заявлению союзных держав от 26 июля сего года.
Советское правительство считает, что такая его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после ее отказа от безоговорочной капитуляции.
Ввиду изложенного Советское правительство заявляет, что с завтрашнего дня, то есть с 9 августа, Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией.

Пробежав глазами текст, Сато понял, что говорить не о чем. Церемонно откланявшись, он удалился с грозной папкой в руках. Через час шифрованная телеграфная депеша с "Заявлением" и кратким сопроводительным текстом ушла в Токио.
Тем временем на советско-маньчжурской границе уже начал раскручиваться и набирать обороты тяжелый маховик войны. Время визита японского посла - 17.00 - было выбрано Молотовым не случайно. С учетом разницы поясов оно равнялось 23 часам в токийской часовой зоне. Это значит, что Сато получил текст "Заявления" ровно за час до того как войска 1-го Дальневосточного фронта открыли боевые действия против Квантунской армии. Одновременно с наземными силами в частях 9-й Воздушной армии был введен в действие оперативный сигнал "Сопка - один", означавший, что советские ВВС также вступают в бой.
Однако в действия войск неожиданно вмешалась погода. Вечером 8 августа Приморье накрыл грозовой фронт с проливным дождем и сильными порывами ветра. Небо затянуло тучами, видимость упала почти до нуля, дороги и тропы превратились в бурлящие потоки. С одной стороны это серьезно затруднило, а с другой - облегчило боевую задачу дальневосточников. Дождь ослепил японских наблюдателей, а никто из офицеров Квантунской армии даже не думал, что русские могут нанести удар в таких условиях.
Чтобы усилить эффект внезапности командующий 1-м Дальневосточным фронтом маршал К.А. Мерецков дал приказ войскам 1-й Краснознаменной и 5-й Ударной Армий атаковать без артподготовки.
В 1.00 9 августа по сигналу красными ракетами солдаты перешли границу и, не встречая сопротивления, вступили на маньчжурскую территорию. Гарнизоны японских погранзастав спали в своих казармах. Они были захвачены врасплох и к рассвету цепь полевых укреплений в районе Дуннина и Суйфыньхэ оказалась прорванной на многих участках. Штурмовые отряды ворвались в населенные пункты, сея панику и дезорганизацию в обороне противника. Аналогичная картина складывалась в Мишаньском укрепрайоне.
В Суйфыньхэском и Дуннинском УР некоторым японским взводам и ротам все же удалось занять боевые позиции и открыть огонь. Но советские солдаты продолжали наступление, оставляя эти огневые точки у себя в тылу, а с рассветом по ним начала работать артиллерия и тяжелые САУ. Доты и Дзоты, из которых раздавалась стрельба, блокировались и методично уничтожались артогнем прямой наводкой.
Севернее, в районе Имана, наступала 35-я Армия под командованием генерала с "говорящей" фамилией Захватаев. Против нее располагался Хутоуский УР, но, чтобы добраться до него, войскам предстояло форсировать реку Уссури и преодолеть обширный заболоченный участок, который японцы считали непроходимым для бронетехники. Здесь грозы не было и на внезапность рассчитывать не приходилось, поэтому атаке предшествовал мощный 15-минутный артналет. Форсирование реки прошло беспрепятственно, а утром войска начали продвигаться сквозь тайгу и болотные топи, обходя укрепления Хутоуского укрепрайона с юга и севера.
На южном участке фронта пошла вперед 25-я Армия генерала Чистякова. Преодолевая оборону Тумыньского узла сопротивления, она наступала в направлении города Ванцин.
В 9-й Воздушной армии, которая осуществляла поддержку наступления, первыми выступили ветераны советско-германского фронта - дальние бомбардировщики 19-го авиакорпуса. Перед ними стояла задача: с целью деморализации противника и нарушения управления японскими войсками под покровом тьмы внезапно нанести массированные бомбовые удары по городам Харбин и Чанчунь, где располагался штаб Квантунской армии.
Стена грозовых туч, преградившая путь советским летчикам, не привела к отмене приказа. Ровно в полночь с аэродромов Кошаровка, Чугуевка и Варфоломеевка (так называемый Варфоломеевский аэроузел), расположенных в 170 - 200 километрах от границы, начали взлетать Ил-4, загруженные "под завязку" бомбами и топливом. Для операции отобрали 76 лучших экипажей, имевших опыт ночных полетов. Им предстояло пролететь туда и обратно почти 2000 километров, в том числе свыше полутора тысяч - над вражеской территорией.
Но метеоусловия оказались слишком сложными даже для опытных пилотов. Уже на взлете произошли три катастрофы. Самолет командира звена младшего лейтенанта Царедворцева, оторвавшись от земли, задел колесами за кроны деревьев, рухнул на землю и взорвался на собственных бомбах. Весь экипаж погиб.
Заместитель командира эскадрильи лейтенант Могилевский на разбеге не выдержал направление, съехал с полосы и врезался в земляную обваловку стоянки самолетов. Ил-4 вспыхнул и вскоре взорвался. Летчик и штурман погибли, а стрелок-радист и воздушный стрелок в оторванной взрывом хвостовой части машины были отброшены на 30 метров и чудом выжили, отделавшись ушибами и переломами.
Младший лейтенант Шилик также потерял направление, но уже после отрыва. Его самолет уклонился влево, зацепил колесами за крышу фанзы, скапотировал и загорелся. Погиб штурман, находившийся в носовой кабине, остальным членам экипажа удалось спастись.
Причинами катастроф были названы перегруз самолетов, вызвавший удлинение взлетной дистанции, тяжелая погодная обстановка и неподготовленность пилотов к действиям в таких условиях.
Остальные 73 машины взлетели благополучно, но выстроить боевые порядки в кромешной тьме оказалось невозможно - слишком велик был риск столкновения. Поэтому каждый самолет добирался до цели самостоятельно. Согласно докладам, это смогли сделать 32 экипажа. Большинство остальных вернулось, так и не обнаружив объектов бомбометания или не сумев прорваться сквозь грозовой фронт. Три машины пропали без вести. Позже выяснилось, что одна из них погибла над озером Ханка от удара молнии. Бомбардировщик развалился в воздухе и рухнул в воду. Из всего экипажа выжил только стрелок-радист, который и рассказал о произошедшем.
По сообщениям японцев, примерно в три часа ночи несколько неопознанных самолетов сбросили бомбы на Чанчунь. Еще несколько отбомбились по городу Муданьцзян, который значился в полетном задании советских летчиков в качестве запасной цели, если основные будут не найдены или закрыты тучами. На Харбин ни одна бомба не упала.
Налет на Чанчунь, вызвавший пожары в жилых и административных кварталах, оказался для японцев полной неожиданностью. Никаких попыток перехвата не предпринималось, прожектора не работали, зенитные орудия тоже молчали. По рассказу участника налета сержанта Карпова, стрелка-радиста одного из "илов", когда его бомбардировщик появился над Чаньчунем, город был залит светом, а в наушниках играла веселая эстрадная музыка, передаваемая местной радиостанцией.
В штабе Квантунской армии никто не знал, что война с Советским Союзом идет уже три часа. Офицеры терялись в догадках - чьи бомбы упали на город - американские или все же советские? Никаких сообщений с границ пока не поступало. Да и сам командующий армией генерал Ямада, очевидно, уверенный, что в ближайшее время ничего серьезного не случится, отсутствовал в городе. 8 августа он улетел в Порт-Артур для участия в торжественной церемонии открытия синтоистского храма-памятника, посвященного победе в войне с Россией 1904-1905 годов.
Утром 9 августа погода немного улучшилась и в дело вступила фронтовая авиация. В течение дня штурмовики 251-й и 252-й ШАД под прикрытием истребителей 32-й, 249-й и 250-й ИАД наносили бомбо-штурмовые удары по оборонительным сооружениям, транспортным средствам и железнодорожным объектам. Атаки производились в районах Хулиня, Дуннина, Лишучженя, Мулина и Цзыси. Группы по четыре-шесть машин совершили серию налетов на укрепления Дуннинского УР.
Восьмерка штурмовиков из 252-й ШАД во главе с капитаном Рогозиным, согласно дивизионной оперсводке, атаковала бронепоезд у разъезда Хульмихэ, добившись двух прямых попаданий.
Всего за день было выполнено 822 самолетовылета (без учета связных, санитарных и транспортных машин), из них штурмовиками - 158, истребителями - 583, разведчиками и корректировщиками - 46.
Большинство экипажей 34-й БАД пока находилось в резерве. 35 боевых вылетов совершили только "пешки" из 36-го бап. В "Политдонесении" за 9.08.45, составленным начальником политотдела 9-й ВА полковником Бутковским, говорится, что летчики этого полка с большим подъемом встретили начало советско-японской войны. Наглядным проявлением их энтузиазма стали самодеятельные надписи на бомбах, сброшенных на врага: "Покажем Араки, где зимуют раки!" (генерал Садао Араки -  член Императорского военного совета и один из главных идеологов японского экспансионизма), "Капут Судзуки!" (Кантаро Судзуки - премьер-министр Японии), "Смерть самураям!" и совсем уж неполиткорректная фраза - "Бей косоглазых!". Таким образом, авиаторы продемонстрировали не только боевой задор, но и неплохое знание персоналий в японском руководстве.
По отчетам экипажей, в ходе налетов были уничтожены три эшелона, девять паровозов, 10 автомашин и четыре повозки. Также отмечено 10 прямых попаданий авиабомб в здания.
Приятным сюрпризом оказалось полное отсутствие противодействия со стороны японской авиации. Вражеские истребители ни разу не пытались атаковать наши ударные машины, более того, они вообще не появлялись в воздухе.
Только в районе Гродеково посты ВНОС засекли приближение со стороны Маньчжурии одиночного двухмоторного самолета неустановленного типа, который был атакован и сбит дежурной парой перехватчиков. Этот эпизод зафиксирован в Политдонесении 9-й ВА за 10 августа (там сбитый самолет назван разведчиком) и в 188-м номере армейской газеты "Боевой курс", вышедшем спустя два дня. В той же газете названы фамилии и звания летчиков, возможно, одержавших первую воздушную победу в советско-японской войне: капитан Драчков и младший лейтенант Беклемишев, но по соображениям секретности не указано, из какой они части.
К сожалению, никаких других подтверждений этого успеха советских истребителей найти пока не удалось. В итоговом отчете "Описание боевых действий 9 ВА за период войны с Японией" он почему-то отсутствует. Японцы также не подтверждают (хотя и не опровергают) гибель своего самолета над Восточной Маньчжурией 9 августа. Есть лишь упоминание о том, что экипажи скоростных двухмоторных разведчиков Ки-46 из 81-й отдельной эскадрильи дальней разведки, базировавшейся в Аньшане, совершали в этот день полеты "на восточном и западном фронтах".
Несмотря на отсутствие воздушного противника, без потерь все же не обошлось. При штурмовке эшелона японские зенитки сбили истребитель Як-9 младшего лейтенанта Крамерова из 781-го иап. Пилот погиб. Еще один Як-9, а также Ла-7 и разведчик Пе-2 не вернулись с боевых заданий, пополнив список экипажей, пропавших без вести. Кроме того, согласно "Политдонесению", из-за ошибки пилота на посадке разбился Пе-2 из 36-го бап.
В тот же день были отмечены первые досадные случаи огня по своим. В 7-10 пара Ла-7 из 250-й ИАД по ошибке обстреляла советский аэродром Барано-Оренбургское. Были повреждены стоявшие на аэродроме Ла-7 и связной По-2 из 249-й ИАД.
В 12-35 произошел более серьезный инцидент: шестерка Ил-2 из 77-го шап сбросила бомбы на приграничную железнодорожную станцию Гродеково, а затем с нескольких заходов обстреляла ее из пушек. Очевидно, штурмовики приняли Гродеково за находящуюся по другую сторону границы маньчжурскую станцию Суньфынхэ. Нашим зенитчикам пришлось открыть ответный огонь, сперва - предупредительный, а затем - на поражение. В результате пять из шести машин получили повреждения. Четыре из них благополучно вернулись на свой аэродром, а летчику Егорову пришлось совершить вынужденную посадку на опушке леса. Пустой самолет вскоре был найден, но судьба его экипажа до сих пор не выяснена. Возможно, летчик и стрелок решили, что их подбили над вражеской территорией, скрылись в тайге, заблудились и погибли.
По итогам дня потери ВВС 1-го Дальневосточного фронта составили 12 самолетов, из которых лишь один можно с уверенностью отнести на счет противника. Такой результат объяснялся исключительно тяжелыми метеоусловиями (особенно - в ночные и утренние часы) в сочетании со сложной горно-лесистой местностью, затруднявшей ориентирование, отсутствием достаточно точных и подробных карт, а также - недостаточной летной и штурманской подготовкой экипажей.

Продолжение следует.



dvs1

Карта Дальневосточного ТВД и расположения японских войск в Маньчжурии и Северной Корее по состоянию на 8 августа 1945 года.

dvs9

Действия войск 1-го Дальневосточного фронта в Советско-японской войне.
promo eric_artem 19:28, Вторник 12
Buy for 30 tokens
Контент 14+ (лексика, описание военных действий и военной техники) Серия статей про различные мужские «игрушки» (не то, о чем подумал) имела такую бешенную популярность, что я все-таки решился наступить на больную мозоль всех непатриотически настроенных личностей…
"...8 августа он улетел в Порт-Артур для участия в торжественной церемонии открытия синтоистского храма-памятника, посвященного победе в войне с Россией 1904-1905 годов."

Какая ирония :)