я

Сигнал "Сопка-один": восьмой день войны

Предыдущая часть

16 августа 1945 года "Яки" из 531-го иап штурмовали аэродромы Вэнчунь, Туаньшаньцзы и Датуаншань. Лейтенанты Шишин и Болотов подожгли два самолета, которые они идентифицировали как СБ-97 и ЛБ-98 (бомбардировщик Мицубиси Ки-21 и легкий бомбардировщик Кавасаки Ки-32), лейтенанты Лавров и Павлов уничтожили СБ-97 и еще два самолета неустановленного типа. По докладам пилотов, на аэродромах находились как настоящие самолеты, так и полноразмерные макеты, причем макеты стояли открыто, а реальные машины были укрыты маскировочными сетями.
В тот же день руководство Квантунской армии получило из Токио радиограмму с приказом Генерального штаба немедленно прекратить сопротивление и вступить с представителями советского командования в переговоры о капитуляции. Несмотря на однозначность этого приказа в Чанчуне разгорелись жаркие дебаты. Многие офицеры настаивали на продолжении войны "до последней капли крови". Но к вечеру командующий армией генерал Ямада и его начальник штаба генерал Хата сумели убедить своих подчиненных покориться воле императора и сложить оружие. В 22.00 соответствующий приказ был составлен.

Тем временем бои за Муданьцзян продолжались. Не зная, что война уже проиграна, а микадо еще вчера приказал сдаваться, японские солдаты яростно контратаковали, пытаясь оттеснить советские войска от города. Против них были брошены штурмовики 252-й шад. Сменяя друг друга, они нанесли ряд эшелонированных ударов по артиллерийским позициям и скоплениям японской пехоты.
Чтобы еще больше дезорганизовать и ослабить противника 19-й БАК получил команду всеми силами бомбить Муданьцзян. Большинство экипажей достойно справилось с задачей. Несмотря на плотный зенитный огонь, они сбросили бомбовый груз на центр города, вокзал и забитые эшелонами подъездные пути. Железнодорожное сообщение гарнизона с внешним миром было прервано.
К середине дня передовые части 5-й Ударной Армии, взломав оборонительный периметр, ворвались в город, а к вечеру освободили несколько районов. Однако их успех был омрачен трагедией, произошедшей по вине 27 экипажей дальних бомбардировщиков. Две девятки "Илов" из 303-го бап и одна девятка 444-го бап, отправленные вместе с другими эскадрильями 19-го БАК бомбить Муданьцзян, из-за грубой ошибки в штурманских расчетах приняли за свою цель город Мулин, расположенный в 60 километрах к северо-востоку от Муданьцзяна и еще 11 августа взятый советскими войсками. Там находилось множество резервных и тыловых частей, а также госпитали, склады и ремонтные мастерские. Бомбардировщики обрушили на город 270 100-килограммовых фугасных бомб.
Вот что говорится об этом в отчете о боевых действиях штаба 5-й Армии: "В 11-45 наша авиация произвела массированный налет группами Ил-4 по городу Мулин. Убито до 200 военнослужащих, в том числе начальник армейского ДК майор Гольдштейн. Разбито и сожжено до 200 автомашин, 12 орудий и 8 минометов".
А вот строки из Доклада о боевых действиях 48-й зенитно-артиллерийской дивизии, осуществлявшей ПВО Мулина: "Наша бомбардировочная авиация ДД (дальнего действия, прим. авт.) типа Ил-4 произвела бомбардировочный налет на занятый войсками 5-й Армии г. Мулин. В результате бомбардировки возникло 5 очагов пожаров, имеются жертвы в частях и среди местного населения.
Согласно устному распоряжению зам. командующего артиллерией ПВО войск 5-й Армии 2011 и 1278 ЗАП (зенитно-артиллерийские полки, прим. авт.) вели огонь по своим самолетам. Израсходовано 52 85-мм и 34 37-мм снарядов. Убито двое солдат, ранено 6". Очевидно, что в докладе указаны убитые и раненые только в частях 48-й зенитной дивизии. По злой иронии судьбы это были единственные боевые потери дивизии за всю войну и единственный случай, когда ее орудия стреляли по воздушному противнику.
Экипажи 303-го бап возглавлял заместитель командира полка майор Воробьев и заместитель штурмана полка капитан Восковцев. Сразу по возвращении их, а также всех остальных командиров и штурманов эскадрилий и звеньев, совершивших фатальную ошибку, арестовали и отдали под трибунал. Их дальнейшую судьбу выяснить не удалось, поскольку документы органов военной юстиции за 1945 год до сих пор секретны.
Известие о бомбардировке Мулина, несмотря приказ о неразглашении, быстро разнеслось "солдатским телеграфом" по всему фронту и привело к тому, что многие бойцы потеряли доверие к авиаторам, стали опасаться пролетавших над ними самолетов, а иногда и стрелять по ним.
"Эхо" мулинской трагедии прозвучало уже на следующий день, когда командир связной эскадрильи штаба 9-й ВА майор Логвиненко и штурман капитан Богаченко вылетели на самолете УТ-2 в Муданьцзян для осмотра только что захваченного городского аэродрома. Маршрут пролегал над расположением частей 5-й Армии, которые встретили летчиков ружейно-пулеметным огнем. Самолет был сбит, потерял управление и рухнул в болото. Оба офицера получили тяжелые увечья. В сводке политотдела 5-й Армии за 17 августа также зафиксированы провокационные разговоры солдат о том, что летчикам надо мстить, поскольку они "так много наших положили".
К сказанному можно добавить, что в СССР "мулинская катастрофа" была строжайше засекречена на протяжении более 40 лет и не упоминалась ни в одной из книг и статей о советско-японской войне. Первые рассказы очевидцев этой драмы получили огласку только в 1990-е годы, когда был упразднен Главлит, а солдатские воспоминания начали публиковаться без предварительной цензуры.
Чтобы не нарушать последовательность повествования, вернемся немного назад и приведем статистику боевых вылетов 9-й ВА за 16 августа. Всего их было произведено 806, в том числе истребителями - 305, штурмовиками - 241, бомбардировщиками - 222, разведчиками и корректировщиками - 37. О потерях известно лишь то, что вынужденную посадку за линией фронта совершил Ил-2 лейтенанта Живаева из 972-го шап. 19 августа летчик и его стрелок сержант Матус вернулись в часть.

Продолжение следует.
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
разведотряд флота под командованием Виктора Леонова весьма убедительно вёл переговоры о капитуляции японских гарнизонов. У них опыт ещё с Северного Флота - немцы бывало Леонова понимали без переводчика, так жить хотелось...