я

Колдуй, баба, колдуй, дед!

... трое сбоку, ваших нет!

Поскольку сегодня на Руси традиционно отмечают день колдунов, поздравляю всех причастных, а в первую очередь, конечно, наших боевых магов, с их профессиональным праздником.

bright_wizard0
Buy for 40 tokens
Buy promo for minimal price.
В конце восьмидесятых годов прошлого века моя мама, как было уже упомянуто, приобрела деревенский дом в деревеньке Ведомша, что является окраиной Кубринска. Деревенька из двух десятков домов вытянута вдоль дороги, ведущей в большое культурное село Нагорье, славящееся своим православным собором, выстроенным на свои средства чуть ли не Ушаковым, не помню. С одной стороны деревни – поля и лес, их обрамляющий, с другой – заболоченная пойма реки Кубрь. Речка эта заболочена с помощью плотины чтобы привлекать в сии края разнообразную птицу под выстрелы начальственных ружей. За рекой и немного далее за деревней начинается густой смешанный лес, в коем водится всё зверьё, что может водится в этих местах.
Купленный дом был так называемой северной постройки, то есть объединял под одной крышей жилые и хозяйственные постройки – холодно зимой по двору бегать. Напротив, через дорогу стоял такой же дом, три его окна смотрели в наши окна. Моя мама, будучи городской женщиной, к тому же прожившей почти всю жизнь в мегаполисе Москвы, не знала ни быта, ни обычаев русской деревни. Поэтому она не была удивлена, когда в один из вечеров(мама и брат занимались уборкой и ремонтом изрядно захламлённой недвижимости) к ней нанесла визит соседка – женщина из этого дома напротив. Она была стара, но старухой ещё не выглядела, была несомненно образована, одевалась с некой претензией, в общем, была непохожа на жительниц деревни. Было в ней что-то такое, чего словом передать необычайно трудно, какое-то очарование, и в тоже время нечто отвратительное. Звали её… впрочем, не важно, как её звали, скажем, Марья Васильевна. Так вот, Марья Васильевна сказала, что пришла познакомиться с новой соседкой и попросила разрешить ей иногда приходить разговаривать с мамой, добавив, что с ней никто не дружит в деревне. Мать не придала её словам особого значения, решив, что раздоры с деревней происходят из-за излишне интеллигентного вида Марьи Васильевны. Ну и стали они общаться. И всё бы хорошо, да соседи, незнакомые ещё соседи, предупредили маму. Зашла одна из соседок, сказала, что нельзя дружить с Марьей Васильевной, что кто её в дом пускает – добра не наживает. Что мол у одних после её визита коза подохла, у других она, Марья Васильевна, коровы коснулась и всё, заболела корова, еле спасти удалось, откупаться пришлось, покупать у Марьи Васильевны снадобия. И что у всех добрых людей после даже случайных контактов с ней случались большие и малые несчастья. И что Марья Васильевна – ведьма. И добавила соседка, что ежели не перестанет мама дружить с ведьмой, то стало быть и сама она ведьма, и будет с ней деревня обходиться как с ведьмой, и будет она изгоем. А в деревне нельзя жить изгоем, особенно дачникам: дом могут обчистить или даже спалить, по случайности, конечно. И мама была вынуждена как-то ограничить уже завязавшуюся дружбу: стала отказываться от бесед, сказывалась занятой, но Марья Васильевна упорно продолжала ходить в гости. В один из приездов из Москвы мама как бы в шутку даже спросила ее, не ведьма ли она? Та скорбно подтвердила, что ходят про неё такие слухи, не любят деревенские её, и что не будет же мама разрывать с ней отношения из-за тёмного суеверия? Мать не нашлась, что ответить и сказавшись занятой просто ушла в зады огорода, предоставив ведьме беседовать с моим 15-тилетним братом.

Далее - тут:

https://mitrichu.livejournal.com/tag/%D0%9A%D1%83%D0%B1%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA
А вот про оборотня
Деревня вытянута вдоль дороги, за последним домом сразу начинается лес. Деревня уверяет, что в этом доме живёт оборотень, волколак.
Там действительно живёт мужчина лет пятидесяти, плотный телом, с густыми чёрными волосами, торчащими из под шапки. Мужик как мужик, ничего особенного. Разве что живёт один? Однако послушайте историю и про него.
Так вот, жил этот мужик, Виктором его назовём, в последнем деревенском доме. И его огород вплотную примыкал к лесу. И всё бы ничего, да стали у него замечать в огороде волка. Появлялся он обычно в сумерках. Волк – известное деревенское зло, коль дорожку протоптал, значит непременно скотину зарежет. Сказали о том Виктору. Витя хмыкнул, мол, не ваше дело, сам управлюсь. И действительно, волк более не появлялся. Убил ты его, Вить?- интересуется народ. Ага, - отвечает. А шкура где? Да в лесу закопал, лень тащить было. Ну ладно, хотя странно, что шкуру не содрал – вещь в хозяйстве не лишняя. Да и премию за волков власть даёт. Моё дело, - говорит Витя. Вопрос вроде закрыт? Помялись мужики, сказать нечего. И с месяц было тихо. А после Витины соседи стали замечать, что уходит он как ночь наступит в сторону леса. Как-то встретили его два соседа. Темень кругом – глаз выколи, луна тучами закрыта, дождь моросит. Они из лесу идут, а им навстречу Виктор. Куда? – вопрошают. По делам, отвечает, А вообще, не ваше собачье дело. Задумались мужики. Весна, в лесу ни ягод, ни грибов. Охотничать весной тоже особо не на кого, да и ружья с Витей нету. По дрова с пустыми руками не ходят. Мож, бабёнка у него, бобыля завелась? – думают. Да какая ж бабёнка в лесу! Баба Яга только! Народ в деревне любопытный. Делать ему в общем нечего, свободного времени – хоть завались. Интересно больно, куда Витька ходит! А за ним идти – бестолку, он человека в лесу за версту чует – проверено. Решили они затаиться в кустах у Витиного дома – ждать, когда тот домой явится.
Долго они ждали. Уж заполночь, уж петухам скоро петь – нет Виктора, никто не идёт из лесу. Вдруг, чу! Бежит кто-то! Не человек… Собака? Волк!!! Огромный матёрый волчища, и прямо в кусты, где мужики хоронились. Перепугались они, бежать бросились. Лишь один не сплоховал – был у него с собой железный прут(как знал!). Врезал он со всей дури, попал волку по плечу. Волк взвыл и порскнул во тьму. А мужик своих догонять побежал. Не было больше у них желания в дозоре стоять, кончилось любопытство.
На следующий день деревня шумела. Виданное дело – волк на людей напал! Пошли к Виктору разбираться – чего он зверюг приманивает. А Витя лежит на лавке, охает. Что с тобой? – спрашивают. Да вот вчера, споткнулся в лесу и упал, -отвечает. А у самого левый бок с рукой замотан. В точь-точь тот, что у волка пострадал. Народ в деревне простой и грубый, сорвали ему повязку, видят огромный синячище и след, как прутом ударили.
Как Витю не убили, не сожгли вместе с избой, - не знаю Видимо, народ всё же к концу ХХ века стал менее дикий. Живёт Витя в деревне и ныне. Но всякий скажет тебе – вон, дом волколака.
Деревня отвергла его.
"Баба" и "дед" в данной конструкции не являются обращениями.

Выделение запятыми безграмотно.
Река Кубрь неширокая, окружена широкой заболоченной поймой, заросшей кустами и тростником. К реке ведёт тропинка, к берегу причален маленький плот, на котором кубричане переплывают свою Темзу. На том берегу прямо от воды начинается лес, который тянется до самого Переяславля, километров 60-80. Лес граничит с обширным болотом, частично осушеным, по сухим местам протянута нитка узкоколейки, кстати, она – первая частная железная дорога в новой России, уже лет 10 по ней ходит маленький паровозик с одним вагончиком и возит народ из окрестных деревень на работу в Переяславль. Медленно ползёт минипоезд среди глуши, останавливаясь в деревнях и подбирая попутчиков… «За рулём» вечно пьяненькие братья – владельцы сего трансболотного пути. В глубине леса прячется хуторок, точнее, его развалины. Когда-то туда вела дорога, через брод. Там жили люди, несколько семей. После того, как пойма была заболочена, сообщение с «большой землёй» прервалось и хуторяне были вынуждены переселиться в Кубринск. Там их поселили в новопостроенные кирпичные бараки в центре сей цивилизации. А земли не дали. Вот и держали они огороды на родимой стороне, у хутора. С течением времени хуторской народ частью разъехался, частью вымер. Остались две старушки-сестры. Обработка земли в такой дали стала им не под силу, но привычка ходить «домой» осталась. До одного трагического случая.
Я не раз бывал на этом хуторке. Дело в том, что он находится на пол дороге от болота, славящегося своими ягодниками, к нашему деревенскому дому. Иногда до вечера задержавшись за сбором ягод и грибов я оставался на ночлег в одной из заброшенных изб. Известно, что деревянные дома могут стоять не одну сотню лет, ежели в них живут люди, и быстро, в течение считанных лет, ветшают и разрушаются будучи оставленными хозяевами. Эти же хаты долгое время посещались бывшими хуторянами и поэтому были ветхи, но пока целы. Вообще, с ними творились всякие чудеса: было такое ощущение, что хутор гуляет по лесу. Всегда приходилось его искать – то он оказывался ближе к болоту, то наоборот, скрывался в гуще леса. Идёшь бывало в вечерних сумерках и гадаешь, когда вылезет из тьмы силуэт крайней избы… На хуторе я останавливался в одной из хижин, печь не топил – она была уже нехороша, стелил в горнице спальник и ночевал… Помню, что часто просыпался – старый дом стонал, дышал, в углах во тьме метались какие-то тени, впрочем исчезавшие при свете фонаря… Мне почему-то было там уютно… Больше я не бываю на этом хуторке и не ночую в заброшенной избе. Тому есть причина…
Так вот, как я уже упоминал, из хуторян остались две старушки-сестры, иногда посещавшие родное пепелище. Огород близ хутора давно зарос бурьяном и берёзками – тяжело старухе таскать на горбу урожай, но рядом было болото с ягодами, а в лесной деревне можно неплохо заработать на сборе ягод и сдаче их приёмщикам. Одни из наших соседей за сезон сдали черники на новый автомобиль. Старухи тоже собирали ягоду, ночуя в родной хате. Ходили они на этот промысел обычно не вдвоём, а порознь – в городе также было хозяйство, кабанчик в сарае, за ним надо было следить. И вот один раз старушка, бывшая на хуторе, задержалась с возвращением. День её нет, два, три, неделю… Сестра обеспокоилась, отправилась на розыск. И нашла её задушенную в хуторской избе.
Милиция проводила розыск. Он ничего не дал: старушка была задушена во сне, чем-то вроде подушки, следов вокруг не было, собака тоже не помогла, нервничала только и скулила, как рассказали понятые. Списали всё на бродяг, хотя какие бродяги в лесу? Среди болотистого малонаселённого края, где все знают всех?
Осиротевшая сестра некоторое время сидела дома, потом всё же вышла на промысел – сезон проходит, пенсия мала, огорода нет. С ней ничего не случилось, правда она остерегалась оставаться в лесу на ночь. Прошло несколько лет. Мама встретила её по дороге к реке – та шла на промысел, обещалась вернуться к вечеру. Мама ещё пыталась её отговорить – гроза мол собирается, какой промысел? Старуха отвечала, мол в случае чего укроется от дождя в избе. И не вернулась ни к вечеру, ни через день, ни через два… Мама заволновалась, отправилась к соседям. Соседи отвечают, мол, чего Света ты беспокоишься, сидит она на хуторе, надо тебе – иди сама за ней. Мать и пошла с одним соседом – дачником из Москвы. На хуторе старушки на было. В хате был её плащ, узелок, корзина для ягод, а сама она как сгинула. Мать организовала поиски в лесу. Самостоятельно – милиция отказалась участвовать, мол пошла старуха к подруге в соседнюю деревню, вот две недели пройдёт, тогда примем заявление о пропаже. Соседи из деревни тоже не захотели ходить по лесу – лето, работы много в огороде, да и лень… Пошли только москвичи – дачники. Три дня прочёсывали лес и ничего не обнаружили. Потом дела увели маму в Москву. Так и пропала старушка, лишь весной её тело прибило к плотине. Как она могла попасть в реку из запертой избы? Пошла по ночному лесу, оставив верхнюю одежду под дождём её искать? Или какой-то неведомый ужас выгнал среди ночи её из родной хаты и уже переправляясь через Кубрь она утонула, упав с плота? Что испугало её? Не то ли, что погубило её сестру?
Как уже было упомянуто, с тех пор я избегаю заброшенного хутора в лесу…
Вторая картинка никак не маг. А жрец сигмарит
Очень надеемся что в новом верминтайде дадут таки морозника:)