Авиамастер (vikond65) wrote,
Авиамастер
vikond65

Слуга господень

В то время как на юге Парагвая разыгрывался последний акт умаитской драмы, в военном лагере Сан-Фернандо происходили не менее драматичные события. 10 июля 1868 года президент Лопес собрал своих наиболее близких соратников и объявил о раскрытии обширного заговора “против правительства и народа Парагвая”, в котором замешан ряд высших чиновников и военных, включая министра финансов Сатурнио Бедойю, государственного канцлера Хосе Бергеса, генералов Висенте Барриоса и Хосе Мария Бругеса, а также – младшего брата самого президента Бениньо Лопеса.

По словам диктатора, заговорщики планировали убить его, передать власть Бениньо и вместе с ним заключить позорный капитулянтский мир. Готовя измену, они вели секретные переговоры с главнокомандующим сил альянса герцогом Кашиасом при посредничестве американского посланника Чарльза Эймса Уошборна.

На переговорах было согласовано, что к моменту убийства Франсиско Солано Лопеса бразильские войска во главе с Кашиасом подойдут к Сан-Фернандо, чтобы принять у нового президента Бениньо Лопеса капитуляцию парагвайской армии. Об этом маршалу, опять же, по его словам, рассказала служанка одного из обвиняемых, подслушавшая их тайную ночную беседу.

Все это выглядело полным бредом, так как Уошборн, безвыездно живший в Асунсьоне под постоянным надзором полиции, просто физически не мог поддерживать связь с Кашиасом, находившимся в 300 километрах от него, да и к тому же - по другую сторону линии фронта. Тем не менее, все слушатели речи Лопеса после некоторого замешательства единодушно высказались за немедленный арест и суровое наказание "изменников".

Никто не выразил и тени сомнения в правдивости навета, хотя все лично знали обвиняемых на протяжении многих лет, а некоторые – буквально с младенчества. Очевидно, ими руководил страх попасть в тот же “черный список”, однако, не всех это спасло от расправы. В частности, особое рвение проявил епископ Антонио Паласиос, заявивший, что всех заговорщиков необходимо безжалостно “предать карающему мечу”. Бедняга не знал, что очень скоро этот меч опустится и на его голову.

Неизвестно, поверил ли сам Лопес в рассказ служанки или же ему просто был нужен повод для ликвидации тех, в чьей абсолютной преданности он сомневался, а заодно и тех, кто по той или иной причине вызывал у него антипатию. Возможно также, что служанка, которую никто не видел и чье имя осталось тайной, была лишь порождением больной психики диктатора, демонстрировавшего всё более явные симптомы паранойи.

Как бы там ни было, а маховик репрессий пришел в движение. Сперва были взяты под стражу около 20 человек, начиная с тех, чьи имена назвал Лопес. Арестованных зверски пытали, требуя признаний и выдачи “сообщников”. Их секли кнутами, подвешивали на дыбе, молотком дробили пальцы. Бедойя умер под пытками, а остальные во всем "признались" и назвали десятки других людей, якобы вовлеченных в заговор. Тех тоже арестовывали и пытали, они называли новые имена, в результате число разоблаченных “заговорщиков” росло в геометрической прогрессии.

Вскоре большой тюремный барак, выстроенный неподалеку от Сан-Фернандо, уже не вмещал обвиняемых и их стали сажать в ямы, вырытые во влажной болотистой почве. На дне этих “колодцев” постоянно стояла вода, а во время ливней она поднималась на высоту более метра.

Главным дознавателем Лопес назначил 35-летнего священника Фиделя Маиса. На этом человеке стоит остановиться поподробнее. В молодости он отличался несвойственной парагвайцам оппозиционностью и вольнодумством, допуская высказывания против тотального господства государства над церковью. Высказывания фиксировались, но падре пока не трогали, возможно, потому, что его отец, тоже священник, был близким другом и духовником тогдашнего диктатора Карлоса Антонио Лопеса.

Когда после смерти Лопеса-старшего власть унаследовал его сын Франсиско, Маис в одной из проповедей публично заявил, что парагвайцы заслуживают свободных демократических выборов, и что среди них мог бы отыскаться кандидат, более достойный поста главы государства.

Этого власть уже не стерпела. Священника арестовали и после короткого разбирательства приговорили к пожизненному тюремному заключению как неисправимого бунтовщика и врага народа. Интересно, что следствие вел тот самый епископ Паласиос, который в июле 1868-го призывал обрушить меч на заговорщиков.

Но, не зря говорят, что тюрьма меняет людей. Просидев пять лет, Маис “перевоспитался” и обратился к Лопесу с покаянным письмом, в котором униженно молил о прощении, превозносил до небес реальные и мнимые заслуги тирана, а также поклялся, что, если будет помилован, то сделает все возможное, чтобы искупить свою ужасную вину перед родиной и ее любимым вождем.

Прочитав письмо, Лопес распорядился доставить к нему священника и со свойственным ему дьявольским цинизмом сказал, что помилует Маиса, если тот сумеет разоблачить всех заговорщиков и любыми способами добьется от них признаний. Получив согласие, маршал тут же назначил священника прокурором, наделив его полномочиями вести дознание и арестовывать тех, кого он сочтет нужным, невзирая на чины и звания.

Разумеется, после этого падре взялся за решение поставленной задачи с неимоверным усердием. На пару с еще одним “прокурором” – личным секретарем Лопеса полковником Сильвестро Авейро он ежедневно, с утра до ночи выбивал признательные показания из арестованных, попутно втягивая в воронку репрессий все новых, и новых людей.

За полтора месяца, пока длилось следствие, через руки этих палачей и их подручных прошло более 500 человек, от министров и генералов до простых солдат. Работали они эффективно: все те, кто не умерли от пыток, признались в подготовке убийства Лопеса и предательских связях с врагом. Примечательно, что в начале каждого признания обязятельно указывалось, что оно сделано не под принуждением.

Конечно же, не забыл падре и про епископа, с которым у него были давние счеты. Ему не составило большого труда заставить кого-то из подследственных написать, что Паласиос являлся одним из главных заговорщиков. А через два дня исхлестанный кнутом глава парагвайской церкви уже писал дрожащей рукой “чистосердечное признание”.

Никаких судов, даже в самой упрощенной форме, не проводилось. Приговор выносили все те же Маис и Авейро, причем для всех обвиняемых он был один – смерть. Самооговор и раскаяние в мнимых преступлениях не смягчали вердикт, а лишь избавляли от пыток. Лопес лично визировал приговоры и назначал даты приведения их в исполнение. В числе прочих он обрек на казнь и своего родного брата.

padre-fidel-maiz-a-comienzos-del-siglo-XX-portalguarani

Святой отец Фидель Маис и некоторые из сотен его жертв: генерал Висенте Барриос, канцлер Хосе Бергес и младший брат президента Бениньо Лопес.

Продолжение следует
Tags: Великая Парагвайская война, История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Карабахские хроники - 7: экстренно, срочно

    Три часа назад президент Азербайджана Алиев заявил, что сегодня утром азербайджанская армия, форсировав реку Акера, взяла город Зангилан и еще 30…

  • Карабахские хроники - 6

    Азербайджанцы продемонстрировали большое количество трофейной автомобильной техники. Сложно понять, почему армяне при отступлении бросают…

  • Германия на Волге

    102 года назад, 19 октября 1918 года декретом Совнаркома была образована Автономная область немцев Поволжья. В 1923 году ее статус повысили до…

promo vikond65 june 23, 2019 16:38 25
Buy for 20 tokens
С авиамоделизмом я распрощался уже давно, поскольку времени на него катастрофически не хватает. Но от этого увлечения осталось немало артефактов, которые мне уже не пригодятся, а места в квартире занимают много. Однако они, наверное, могут заинтересовать нынешних авиамоделистов. Самый сурьезный…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments